Косоруковы и Цезари: как крепостным фамилии давали

 

фрагмент картины Акима Корнеева (в других вариантах - Карнеева)
фрагмент картины Акима Корнеева (в других вариантах - Карнеева)

Если отца нарекли Иваном, то сына могли звать Ивановым. В буквальном смысле – Иванов сын. У крепостных восемнадцатого века фамилии были самые бесхитростные, производные от личных имен. По наследству они не передавались, и уже внук Петра Иванова звался не иначе как Петровым. Сыном Петра. В деревне на одной улице могли жить несколько Сидровых и Григорьевых, и родственниками они друг другу не приходились. Однофамильцы.

В обычной жизни крепостным фамилии не требовались. Даже в метриках отмечали просто: лета такого-то родился Михаил Алексеев сын. У знатного человека, помимо отчества, было родовое имя – Барятинский или Арефьев, Черкасский или Тенишев. Некоторые вели свою родословную со времён Средневековья, другие получили дворянское звание недавно. То, что у них считалось отчеством, у простого человека служило фамилией. И то, надобность записать дворового Прошку по всем правилам возникала только при оформлении документов, вроде подорожной. Обычно не задумывались, брали отцовское имя. Но иногда использовали и прозвища.

полотно В.Д.Поленова
полотно В.Д.Поленова

Чтобы не перепутать бесконечных Иванов и Макаров, Тимофеев и Матвеев, им часто давали второе имя: смуглый человек мог называться Черным, с одним глазом – Кривым.

Сына кузнеца кликали в деревне Кузнецовым, а дочь и жена местного мастера по изготовлению бочек превращались в Бондарёвых. Такие производные фамилии приживались лучше, и Кузнецовыми впоследствии могли называть внуков и правнуков самого первого мастера. Особенно, если кузнец был толковый, и к нему приезжали из других сёл.

Единственный крепостной капитан-лейтенанта Лукина звался Ильей Ивановым. Когда барин перебрался в Петербург, то решил освободить своего дворового. И вот тогда потребовалась фамилия. Записали мужчину Байковым, определили в мещанство, а в 1801 году в его жизни произошла невероятная перемена – он был нанят кучером в придворную конюшню. Очень скоро Илья Иванович стал личным кучером императора Александра I. Занятно, но он сделал куда более головокружительную карьеру, чем его бывший барин. За верную службу Байков получил от государя двадцать тысяч рублей, чтобы построить дом в столице. При императоре он был до самого конца, и как раз он вёз Александра I в последний путь из Таганрога в Москву.

Илья Иванов стал Ильёй Байковым и кучером императора
Илья Иванов стал Ильёй Байковым и кучером императора

Крепостной художник Григорий Васильев, родившийся в 1823 году, был человеком бойким, говорливым, и к нему прикрепилось прозвище «Сорока». Так он и вошёл в историю – не Васильев, а по имени птицы. К слову, «Сорокины» - ещё одна производная от пернатых – сейчас входят в топ-пятьдесят самых распространенных фамилий в России.

Долгое время фамилии раздавал сами хозяева. Опять-таки, когда в том возникала надобность: уезжал крепостной на работу в город, переходил в разряд оброчных крестьян, и при выдаче разрешения надо было его как-то обозначить. Иногда фамилии брали «с потолка». Зависело всё от настроения или расположения барина. Относился не слишком хорошо – мог записать крестьянина Косоруковым или Мартышкиным. Или хотел соригинальничать, и давал фамилию в честь античных персонажей. Так появились Цезари и Архимедовы. В некоторых случаях крепостных обозначали по имени владельца, чтобы каждый понимал, откуда приехал тот или иной человек. Поэтому у князя Голицына и дворовые могли называться Голицыными.

В 1918 году, после революции, было время, когда любому разрешалось сменить фамилию. Те, кто носил неблагозвучные, кинулись исправлять документы. О перемене печатали в газетах, и спустя два месяца можно было получить новые паспорта. Некоторые выбирали легкий путь: матрос Топор стал Топоровым. Повар Кисель – Киселёвым. Другие напрочь меняли фамилии: Гнилоквас превращался в Соболева, Нечистов – в Орлова, а школьный учитель географии Обносков предпочёл зваться Никитой Андреевичем Лондонским.

из газетных объявлений начала 1920-х
из газетных объявлений начала 1920-х

Интересно, что в США, после войны Севера и Юга, когда привезенные на континент африканцы стали свободными, они тоже начали массово обзаводиться новыми именами. Чаще всего брали за образец фамилии бывших хозяев. Есть об этом в романе «Унесенные ветром»: вернувшийся с Севера Большой Сэм рассказывает Скарлетт, что янки называли его «мистером О’Хара», что ему было очень непривычно. А ещё после 1865 года в штатах появилось бесчисленное число Вашингтонов и Линкольнов.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх