Лингвисты давно заметили, что языки контактирующих друг с другом народов могут сближаться грамматически, лексически и фонетически, но лишь недавно появились первые масштабные доказательства этого эффекта, основанные на генетических методах. Новое исследование, опубликованное в журнале Science Advances, оценивает вклад географической близости в глобальном масштабе. И хотя этот вклад оказался не таким большим (порядка нескольких процентов «добавочной» вероятности, что языки будут более похожи), результаты исследования заставляют пересмотреть некоторые привычные представления о механизмах сближения и эволюции языков.
Носителя русского языка, приехавшего в Болгарию, поражают особенности языка этой страны: имея письменность на кириллице и немного архаичную, но понятную лексику, болгарский резко отличается в грамматическом плане. В отличие от других славянских языков, в нем нет падежей (так же как и в английском) — и отношения между словами выражаются с помощью предлогов (рис. 1). Нет в болгарском и инфинитивов — безличных начальных форм глагола, так что конструкции типа «хочу написать письмо» выражаются через оборот цели: искам да напиша писмо (буквально «хочу, чтобы напишу письмо»). Грамматика настолько выбивается из общей картины сходства, что невольно задаешься вопросом: как такое получилось?
Лингвистам ответ давно известен: у румын и греков — соответственно северных и южных соседей болгар — такая же ситуация. Исчезновение падежей (греческий язык — исключение, там осталось три из древнегреческих пяти падежей) и инфинитивов, плюс некоторые другие грамматические особенности, делают эти языки грамматически очень похожими.
Сходство между ними этим не ограничивается и распространяется на фонетику, глагольное управление и роль предлогов, а также особенности образования глагольных форм. Эти изменения затрагивают не только болгарский, греческий и румынский языки, но также албанский, сербский, аромунский и даже цыганский. Вместе они входят в балканский языковой союз — совокупность индоевропейских языков абсолютно разных ветвей и с разной лексикой, конвергентно развивших общие черты в результате близкого контакта.Балканский языковой союз — это лишь самый известный из языковых союзов, всего их описано порядка десяти. Это максимально наглядный пример, показывающий, как близкий контакт языков может вести не только к заимствованию слов, но и к взаимопроникновению их типологических черт — фонетических, синтаксических и морфологических особенностей. На материале других языков можно иногда отследить заимствование отдельных черт, без формирования полномасштабного языкового союза. Например, кликсы — щелкающие согласные — уникальны для африканских койсанских языков, но под влиянием географической близости они проникли также в некоторые языки банту и один афразийский язык — вымирающий язык дахало кушитской группы.
Но по таким случаям сложно составить цельную картину влияния контактов между носителями языков на сами языки: выявлять подобные «типологические заимствования» можно в том случае, если есть 1) исторические или географические данные о контакте между носителями языков и 2) уникальные типологические особенности, которые сложно объяснить случайным совпадением. Но эти условия соблюдаются далеко не всегда: исторические источники могут быть неинформативны или содержать противоречивые данные, а заимствуемые особенности могут быть самыми обычными и распространенными. А лингвистам хотелось бы иметь общую закономерность: насколько сильно близкий контакт предрасполагает к сближению языков? К счастью, есть хороший источник данных о контактах человеческих популяций от доисторического времени до настоящего момента — наша собственная ДНК.
Мы все отличается друг от друга небольшими вариациями в разных генах, которые называются полиморфизмами. У каждого полиморфизма — своя частота в разных популяциях. Контакт популяций неизбежно сопровождается смешанными браками, в результате чего частоты аллелей меняются и популяции становятся генетически ближе. Это позволяет использовать генетические маркеры как косвенный показатель контакта популяций и отслеживать его связь с языковыми особенностями.
В 2021 году результаты такого исследования были опубликованы в журнале Science Advances: в нем изучались языки Северо-Восточной Азии — от региональных, таких как нганасанский и бурятский, до таких известных, как японский и корейский (H. Matsumae et al., 2021. Exploring correlations in genetic and cultural variation across language families in northeast Asia). В этом исследовании были использованы три типа данных:
1) генотипы (состав однонуклеотидных полиморфизмов) — образцы частично собраны самостоятельно, частично взяты из общедоступных наборов данных других исследований;
2) данные по базисной лексике, фонологии и грамматике из общедоступных баз данных;
3) количественные и классификационные характеристики музыки рассматриваемых народов из предыдущих исследований авторов.
Эти данные сначала были подвергнуты анализу главных компонент. Затем ученые провели с этими компонентами анализ избыточности.
Подробнее о смысле и методике анализа избыточности можно узнать из презентации биолога СПбГУ Марины Варфоломеевой. Этот тип статистического анализа требует компьютерной техники. В презентации его методика показана на примере языка программирования R.
Этот анализ выявил довольно сильную связь между генетическим составом популяций (определяемым по однонуклеотидным полиморфизмам) и грамматикой тех языков, на которых они говорят (рис. 2). Чем ближе друг к другу два восточноазиатских народа генетически — тем больше вероятность, что они говорят на языках с похожей грамматикой. А лексика и фонология, наоборот, значимо не сближались в этих популяциях, даже если они были генетически близки. Это, кстати, может немного удивлять: сближение фонологии в результате контактов зафиксировано в истории языков не раз. Помимо описанного выше случая с кликсами, характерным примером являются индийские языки индоевропейской группы: в них сократилось число гласных, а звук [а] стал преобладающим — как в дравидийских языках, с которыми те контактировали. Тем не менее было ясно, что на просторах Северо-Восточной Азии происходило примерно то же самое, что в балканском языковом союзе, — просто сближение языков было выражено слабее и фиксировалось только мощными статистическими методами.
Может возникнуть вопрос: а почему не сблизилась лексика, если именно лексические единицы легко заимствуются? Дело в том, что заимствования обычно составляют небольшую долю словарного фонда — особенно в языках коренных народов, в которых отсутствуют сложные научные, технические и культурные термины. Отсутствие лексической близости характерно для абсолютно не родственных языков — ведь родство устанавливается именно по звуковым соответствиям в лексике, и у родственных языков лексика была бы сближена за их счет. Здесь подобного сигнала нет, что является дополнительной проблемой для макрокомпаративистов, пытающихся выявить родство языков на уровне глубже семей. Это не первый случай, когда генетико-лингвистические исследования не находят никаких убедительных следов предполагаемых макросемей, причем снова на восточноазиатском материале (см. новости Генетических корней американских индейцев в Азии найти не удалось («Элементы», 07.07.2025) и Палеогенетики установили прародину уральских и енисейских языков («Элементы», 15.09.2025)).
Но Северо-Восточная Азия — лишь один из географических регионов, да еще и со специфическими условиями вроде холодного климата и низкой плотности населения. В холодном климате, например, невозможно нормальное земледелие, поэтому народы, исторически населяющие такие территории, обычно ведут кочевой образ жизни и занимаются животноводством. Из-за этого им сложно оставаться бок о бок с соседями продолжительное время, чтобы обмен особенностями языков был эффективен.
А прослеживаются ли похожие эффекты на всем земном шаре?
Такое исследование — значительно более сложная задача, чем упомянутое исследование 2021 года, и дело здесь не только в объеме данных. На большей части земного шара плотность населения выше, чем в Северо-Восточной Азии, а контакты были куда интенсивнее. Поэтому одномоментное исследование «в лоб» — путем сравнения нынешнего генетического состава популяций и данных по их языкам — могло ничего не дать. Авторам новой статьи в Science Advances пришлось действовать точнее и прицельнее (рис. 3) — реконструировать контакты методом анализа предковых компонент (ADMIXTURE). Генетические данные для него были взяты из общедоступной базы данных GeLaTo (GEnes and LAnguages TOgether, «Гены и языки вместе»), специально предназначенной для генетико-лингвистических исследований (см. C. Barbieri et al., 2022. A global analysis of matches and mismatches between human genetic and linguistic histories).
Важно не путать анализ предковых компонент (специализированный метод популяционной генетики) с анализом главных компонент (статистическим методом широкого профиля). Анализ предковых компонент проводится с помощью программы ADMIXTURE, принцип ее работы описан в журнале Genome Research
Но была и еще одна сложность: интенсивные контакты между популяциями земного шара происходили в разные исторические эпохи, поэтому контактировавшие языки отличались от современных. Так что вместо некоторых языков пришлось использовать реконструкции — например, вместо современных испанского и португальского при изучении их контактов с популяциями обеих Америк исследователи взяли иберо-романские диалекты XVI–XVII веков — эпохи Великих географических открытий. Нетрудно догадаться, почему.
Математически данные нового, более крупного, исследования не могут быть напрямую сопоставлены с данными предыдущей работы, выполненной на материале Северо-Восточной Азии. Если анализ избыточности в качестве силы связи дает показатель R2 — примерно как в корреляционном анализе — то в новой статье исследуется связь появления определенных сходных черт в языках с конкретными событиями контакта (правда, реконструируемыми по генетическому составу). А значит, новое исследование показывает совершенно другую величину — апостериорную вероятность наличия сходных типологических черт в языках после контакта. Проще говоря — на сколько вероятнее, что языки будут сходными по тем или иным параметрам, если говорившие на них популяции контактировали в прошлом или настоящем?
Исследователи использовали два набора данных по структурным особенностям языков, собранных из разных общедоступных баз и представленных ими же в предыдущей статье (A. Graff et al., 2025. Curating global datasets of structural linguistic features for independence). Эти два набора дают разные оценки. По одному из них вероятность сближения языков в случае генетического контакта популяций повышается на 3,9%, а по второму — на целых 7,2%. Для влияния географической близости получились более согласованные оценки: 3,4–3,5%.
В отличие от предыдущей («восточноазиатской») статьи, в обсуждаемом «глобальном» исследовании изучается не только больше языков, но и больше отдельных языковых особенностей. Отдельно исследуются:
- семантика (например, выражаются ли значения для плеча/предплечья и кисти одним словом, как русское «рука», или двумя, как английские hand и arm);
- синтаксис (например, ставится ли прилагательное перед существительным или после, глагол перед дополнением или после);
- лексические классы (например, грамматический род, классы спряжения глаголов и т. п.);
- грамматические категории (присутствие или отсутствие в языке таких грамматических категорий, как время глагола, эвиденциальность и т. п.);
- другие формальные грамматические различия (например, выражение дополнительных значений придаточными предложениями, как в русском, или структурами, напоминающими деепричастный оборот, как в казахском и турецком);
- фонология (все признаки, описывающие фонемы языка);
- просодия (ритм речи, ударение и интонация);
- вокализм (особенности системы гласных, например присутствие или отсутствие носовых гласных, которые можно услышать в польском и французском);
- консонантизм (особенности системы согласных, например присутствие придыхательных, которые можно услышать в языках индийской группы и в грузинском).
Как оказалось, некоторые из этих черт «заимствуются» лучше других. Генетический контакт популяций на 3% повышает вероятность наличия сходных синтаксических особенностей в их языках, но географическая близость не оказывает даже такого влияния. Семантические особенности лексики заимствуются еще лучше, если языки географически удалены друг от друга. Это отчасти согласуется с тем фактом, что новая лексика продолжает активно усваиваться во взрослом возрасте: именно взрослые, по общепринятым представлениям, являются «двигателями» заимствования в популяции.
Похожую тенденцию демонстрируют фонологические особенности — что тоже довольно очевидно и упоминалось выше при обсуждении языков Африки и Индии. Это немного компенсирует данные предыдущего «восточноазиатского» исследования, где связи генетики и фонологии.
Фонетика описывает полный состав звуков, которые мы физически произносим, и в любом языке он очень пестрый. Фонология описывает только те различия между звуками, которые значимы для понимания слова в данном языке. Например, придыхательность согласного или назализация гласного никак не повлияют на значение в русском языке, но совершенно изменят значение в непальском или французском соответственно. Зато в немецком и английском не важна твердость/мягкость (палатализация) согласных, а в русском она меняет значение полностью, как в словах мел и мель. Поэтому фонем в любом языке всегда меньше, чем звуков, — но именно их состав важен для понимания особенностей и эволюции языка.
Также неплохую заимствуемость (порядка нескольких процентов апостериорной вероятности, как и в случаях выше) показали лексические классы и грамматические категории, и это оказалось несколько неожиданно. Обычно такие вещи, как род существительных или спряжение глагола, усваиваются в детстве, в критический период освоения языка, и после этого способность к их усвоению падает. Так что обсуждаемое исследование показало, что мы чего-то не знаем о том, как язык функционирует «здесь и сейчас», в нашем обществе: то ли маленькие дети активнее участвуют в заимствовании слов, то ли мы недооцениваем способности взрослых. Этот пример показывает, насколько изучение эволюции языка связано с психолингвистикой и социолингвистикой.
Процентный вклад генетического контакта в сближение языков, вычисленный в глобальном масштабе, может показаться очень скромным на первый взгляд. Однако в сочетании с другими исследованиями, сосредоточенными на отдельных ареалах и случаях, он позволяет составить полную картину влияния контакта популяций на их языки. Такие исследования показывают, что известные языковые союзы — лишь верхушки айсберга. Все языки Земли (за исключением изолированных языков, на которых общаются неконтактные народы) оказываются в какой-то степени участниками сети из многочисленных «языковых союзов», — правда, обычно они проявляют себя в очень слабой степени.
Источник: Anna Graff, Damián E. Blasi, Erik J. Ringen, Vladimir Bajić, Daphné Bavelier, Kentaro K. Shimizu, Brigitte Pakendorf, Chiara Barbieri, Balthasar Bickel. Patterns of genetic admixture reveal similar rates of borrowing across diverse scenarios of language contact // Science Advances. 2025. DOI: 10.1126/sciadv.adv7521.
Георгий Куракин
Свежие комментарии